Фильм «Пророк» Жака Одиара навел знатного шороху в киноманской среде. В Каннах ему присудили Гран при, он номинируется на «Золотой Глобус» в номинации «Лучший иностранный фильм» (и наверняка будет выдвигаться на Оскара), а актер Тахар Рахим, сыгравший главную роль, получил за это награду от Европейской киноакадемии.

Теперь как за молодым Рахимом, так и за Одиаром прочат будущее французского кинематографа, что само по себе создает флер успешности, и «Пророк» уверенным шагом топчется по кинопрокатам, собирая симпатии зрителей и кинокритиков. Что же особенного преподнес зрителям Жак Одиар?

«Пророк» - это история о 19-летнем парне Малике эль Джебена, который садится в тюрьму на 6 лет. Он тихий и не хочет, чтобы кто-то его трогал. Но в тюрьмах так не бывает, поэтому вскорости о его существовании узнает некий Цезарь Лучиани – глава корсиканской мафии, который вершит свои мафиозные дела прямо из тюрьмы. Он заставляет Малика убить одного из предателей, в одном блоке с которым и сидит новоиспеченный мафиози. Малик становится его мальчиком на побегушках, пока всех людей, окружавших Цезаря, не выпускают на свободу и он не остается один.

Молодой арабский парень, не умевший ни читать, ни писать, без роду и без племени (корсиканцы считают его грязным арабом, а мусульмане называют свиньей), выучивает корсиканский диалект, на котором говорят мафиози, учится писать и читать, и даже сдает экзамен по экономике в тюрьме. Становится понятным, что смышленый мальчик не будет долго засиживаться в «шестерках», а проделает какой угодно путь к вершине, пусть даже это будет вершина тюремной иерархии.

По признанию самого Одиара, ему было интересно заглянуть не просто в тюремный мир, а реконструировать некий тюремный социум, в котором правят бал мафиози, и который, по мнению режиссера, почти ничем не отличается от жизни вне зоны. По заверению же некоторых кинокритиков, «Пророк» - удачная метафора современного общества, а тюрьма выступает там как метод дистилляции всех процессов и взаимоотношений, которые имеют место в этом самом обществе. За это, видимо, фильм и получил Гран при в Каннах.

Заметно, что в европейском обществе тюремные темы считают областью эстетики, а само заведение тюрьмы – всего-навсего подходящим местом для разворачивания и заострения определенных драматических событий. В интеллектуально рафинированном виде это приводит к Мишелю Фуко и его работе «Надзирать и наказывать», в которой история тюрьмы становится объектом для исследования общества. Здесь тюрьма – это то, что вынесено за пределы общества, и интерес к ней подогревается именно такой отстраненностью от повседневности.

Сложность восприятия этого фильма лично для меня заключается, прежде всего, в том, что в стране, в которой я живу, тюремная культура (если это можно назвать культурой) – легитимирована обществом и максимально включена в повседневную жизнь. Группа «Лесоповал» выступает в Доме офицеров, на фене разговаривают обычные люди, с тюрьмой знакомые только по фильмам, а кандидат в президенты – человек с двумя судимостями. Перенесение схем тюремных взаимоотношений на то, как все происходит в жизни за пределами тюрьмы, довольно рискованно: это влечет за собой эту самую легитимацию музыки «шансон», бесконечных сериалов про зеков и ментов, которые друг от друга почти ничем не отличаются, и, вследствие этого, романтизацию тюремной тематики.

Поэтому так тяжело от этого абстрагироваться, вынести тюрьму за скобки в «Пророке». Потому как если ее вынести за скобки, то внутри ничего не останется. Вся острота построенных коллизий зиждется лишь на том, что Малик попал именно в тюрьму, и как человек с гибким умом, приспособился с дальнейшим продвижением по цепочке человеческой эволюции. Быть вершиной эволюции в тюрьме – значит быть паханом и иметь достаточное влияние не только на площадке для прогулок, но и за ее пределами, то есть убивать, грабить и толкать наркоту (для начала). Но это совершенно не значит, что в реальной жизни при таких же условиях ты тоже будешь на вершине. А если и будешь, то значит, пора что-то менять в обществе.

Откровенно говоря, мне вообще непонятно, почему из Малика Одиар делает героя. Тахар Рахим (очень хороший, к слову, актер) как будто по мановению волшебной палочки, преображается из затюканного пацана с жалостливыми глазами в главаря весьма абстрактной, и от этого имеющей довольно устрашающий вид, банды. Геройство молодого Малика заключается в том, что он выжил в нечеловеческих условиях, каковыми и является тюремное заключение. Выуживать блатные поведенческие модели для того, чтобы драматически описать современное общество – очень рискованная стезя, имеющая мало общего с реальностью. Даже эпизоды с видениями Малика более реалистичны, хотя задумывались Одиаром, как вкрапления фантастики для большего разнообразия жанров в «Пророке».

Кроме того, для отечественного зрителя «Пророк» представляет собой то же самое, что и «Порок на экспорт» Кроненберга, с одной лишь разницей, что у Кроненберга даже мафия пингвинов будет смотреться круто и стильно, а ошибочный выбор в пользу русской мафии можно, в принципе, простить. Если же извлечь молодого араба и мусульманскую мафию, приходящую на смену старой доброй корсиканской, из Одиаровского фильма, то от него ничего не останется – у него нет динамики, нет стиля, все плавно и по-театральному взвешенно, только антураж выбран неоправданно рискованный.

Будет очень досадно, если точкой отсчета нового французского кино станет тюремная драма об отбросе общества, который попадает из грязи в князи, но в ряды князей его принимает не замшелый мафиози Цезарь Лучиани, а кинорежиссер Жак Одиар и жюри Каннского кинофестиваля.