Попала я давеча на просмотр фильма Татьяны Воронецкой под интригующим названием “Натурщица”, который, как было заявлено милой дамой-организатором всего этого видеолектория, в рамках которого просмотр и проходил, должен был дать нам почувствовать прекрасный дух модерна, витавший в начале века в творческой Европе.

“Натурщица” - фильм, повествующий о некой парочке, приехавшей в Тифлис в 1913 году. Молодой серьезный мужчина Владимир Эшенбах (Даниил Спиваковский) со своей спутницей Софьей Пшибышевской (Виктория Толстоганова) селятся в недорогой отель и начинают наслаждаться отдыхом. Она томно покуривает сигареты в одиночестве, он мечется по городу по разным причинам, сводящим его, якобы, с ума. В перерывах между сидением за столиком и метанием герои выясняют свои непростые отношения. Из воспоминаний Софьи зритель догадывается, что она в свое время была в кругах берлинского бомонда, а в частности, была знакома с великим художником Эдвардом Мунком, который, дескать, так был ею увлечен, что написал ее портреты своей великой экспрессионистической кистью. Эшенбах, напротив, никогда в светском обществе не вертелся, коммерсант, кажется, по профессии, строит дом, возит в Тифлис, ревнив, суров и вообще человек серьезный. И поэтому, из-за такого взрывного, казалось бы, сочетания льда и пламени, эмоции и разума, перед нами должна была предстать история любви, замешанная на психологическом конфликте, с примесью размышлений о тяжкой судьбе музы, а также тяжкой судьбе того, кто осмелится этой ветреной музе подарить свое сердце. Ну и все в таком духе.

Должна была предстать, да не предстала. Полтора часа экранного времени не убедили меня ни в том, что Виктория Толстоганова способна изобразить музу великого художника, которую терзают демоны прошлого, ни в искренности чувств Эшенбаха, который мечется в кадре, как током ошарашенный, ни в том, что режиссер Татьяна Воронецкая может снять достойное кино. Фильм настолько неубедителен и вычурен, что не может претендовать даже на экранизацию как аллюзии на то, что когда-то, возможно, происходило в начале прошлого века под завесой модернизма. Кроме красивой картинки, за которую стоит отдать должное художникам и оператору, в этой ленте нет ничего. Он пуст, как елочная игрушка. Сценарий надуман и смахивает на иллюстрацию сна разума главной героини, чем на историю, которая действительно имела место, а несчастный Эдвард Мунк, которому и при жизни досталось от судьбы немало, притянут к фильму за уши, непонятно, зачем. То есть, понятно, это - экранизация рассказа Юрия Нагибина “Трое, один и еще одна”, остается неясным цель этого фильма, его реальная смысловая нагрузка, а не претензия на кино со смыслом.

Виктория Толтоганова, может быть, хорошая актриса, но она не в состоянии изобразить утонченную музу художника, хотя бы в силу своей физиологии, не говоря уже о том, что, в общем-то, вторить Ренате Литвиновой в манере говорить и поворачивать голову и в томном одиночестве сидеть в кафе и курить сигареты недостаточно для того, чтобы изобразить загадочную норвежку Дагни Юлль, реального прототипа героини всей этой патологической любовной коллизии. Пшибышевская в исполнении Толстогановой напоминает скорее уставшую от дел праведных дорогую, пардон, проститутку, нежели роковую женщину модерна.

Об остальных персонажах говорить даже не хочется - Эшенбах картонный, Карпов-Фоменко скучный, хоть и лысый, образ инженера Андрея, пропитанного духом революции и полного в связи с этим абсурда, остается пустым и непонятно зачем остается вообще, Мунк изображен бегло и в связи с этим большое спасибо режиссеру, что хоть его испортить сценарием не удалось.

Ну и еще один минус, из-за которого я пришла к выводу, что настоящий российский кинематограф нужно ждать из подполья, потому что на официальном уровне он оставляет желать лучшего, в частности, по части свободы мысли и творческого порыва от идеологии. Минус этот заключается в том, как показана в фильме Грузия и ее жители. Грузины в этом, прости господи, фильме получились жадные, мелочные, недалекие и пластмассовые, якобы служащие темным фоном, оттеняющим, бесспорно, светлейшую часть - там, где про интриги, романы, и любовь, “чтоб как смола кипела”. Парадоксально, но грузинские пейзажи и улочки являются единственной причиной, по которой я досидела этот фильм до конца, так и не проникнувшись “глубокими философскими смыслами в этом, новом, ярком, многогранном кино”.